— Так говоришь, среди своих любителей поживиться нет?

— Ты сам посуди, Николай, — вздохнула тетя Фрося. — Село наше почти тысячу лет стоит, а может, и более того. Все мы тут если не родня, то соседи, а если не соседи, то родня. Вот и Катюша мне двоюродной племянницей доводится.

— Иди ты, — невесть отчего удивился Колян. — Вот уж не думал, что в нашем роду такие красавицы водятся.

— Сказанул, — обиделась тетя Фрося. — А я, по-твоему, обмылок, что ли? Да по мне вся округа сохла.

— Верю! — вступил в разговор Аполлон. — Да вы и сейчас, Ефросинья Петровна, для своих тридцати пяти лет выглядите, прямо скажу, сногсшибательно.

— Какие там тридцать пять, — зарделась тетя Фрося. — Мне уже за сорок. — Бросьте, — махнул рукой Аполлон. — Не верю. Вот и Ярослав подтвердит.

Занятый пережевыванием деревенского сала детектив утвердительно промычал и закивал головой, нисколько не покривив душой. Ходулинская тетка была хоть куда, но еще больше Ярославу нравилась ее двоюродная племянница. Катюша на комплименты городских гостей реагировала спокойно, зато ее очень волновал повод, благодаря которому троица оказалась в этих благословенных местах. Речь зашла все о том же самогонном аппарате. Точнее, о двух аппаратах, исчезнувших при весьма загадочных обстоятельствах.

— Так украли их или не украли? — стоял на своем захмелевший Колян.

— Конечно, украли, — обиженно отозвалась Катюша.

— И кого же мы подозреваем? — Кравчинский ласково улыбнулся красавице. — Если свои взять не могли, то остаются, следовательно, либо кришнаиты, либо китайцы?