— Пошли к Егорычу, — стоял на своем Кравчинский. — Старик все видел и не даст нас в обиду.

Егорыча дома не оказалось. На дверях его хибары висел замок устрашающей величины. Создавалось впечатление, что этот замок не открывался уже много лет, настолько его изъела ржа.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — присвистнул разочарованно Аполлон. — А куда он делся?

— Что вы мне голову морочите! — рассердился Колян. — Дом этот давно пуст, видите, окна крест-накрест досками заколочены.

— Но он же отсюда вышел! — растерянно развел руками Кравчинский. — Я же помню, как эта калитка заскрипела. Был старик, Ходулин! Тот самый, которому ты стрелу давал на экспертизу.

— Ну и что? — огрызнулся Колян. — Там много народу стояло. И при чем тут стрела, скажите на милость? Вы мне девушку верните. На меня тетя Фрося смотрит как на преступника. Не ожидал я от вас, мужики!

— Ты что, скотина, подозреваешь нас, что ли?! — взвизгнул от возмущения Кравчинский. — Я тебе что, насильник, убийца, маньяк?! Я не то что телки — мухи в жизни не обидел.

— Тихо! — рявкнул Ярослав. — Без паники. Деда найдем. Девушку тоже. Я этих сукиных сынов из-под земли достану.

— Каких сукиных сынов? — не сразу понял Аполлон.

— Тех самых, что по лесу на машине разъезжают.

Кравчинский сначала открыл рот в изумлении, потом закрыл его на короткое время, чтобы через секунду произнести с нотками уважения в голосе:

— В корень зришь, Ярила, дедукция тебя в этот раз не подвела. Вполне могли эти козлы похитить лебедушку, пока мы на свет пасть разевали.

— Значит так, Коля, — взял быка за рога Кузнецов, — узнай, где проживает местный алкаш Ванька Митрофанов, тот самый, летавший на ракете. Надо с ним повидаться.